С востребованностью научно-технических рекомендаций и решений станет возможным обеспечить регулирование и использование водных ресурсов региона. Поэтому необходимы любые формы кооперации между странами и научными сообществами. Я приветствую экспертные заседания, советы, журналы – все они необходимы. Однако сегодня очень мало крупных площадок, на которых ученые могли бы без оглядки обсуждать проблемы.
Михаил Болгов
М. Болгов. Водные проблемы: приграничные реки и борьба за воду

Составить прогноз о ситуации в Центральной Азии проще, чем в России. В центральноазиатском регионе 80% стока составляют так называемые сезонные снега, которые формируются за счет осадков, выпадающих зимой, которые затем понемногу тают. От 15 до 20% стока приходится на дожди, которых очень мало, и на таяние ледников, объем которых постепенно сокращается. Однако существует другая проблема – слишком мало данных.

Михаил Болгов
д.т.н., заведующий лабораторией Института водных проблем РАН
Каждую весну в Центральной Азии водный вопрос обостряется, учитывая всю специфику сложного водорегулирования в регионе. В прошлом году, например, снегозапасы были большие, а паводка не было, естественно на состоянии рек это отразилось неблагоприятно – есть ли прогнозы на этот год?
Составить прогноз о ситуации в Центральной Азии проще, чем в России. В центральноазиатском регионе 80% стока составляют так называемые сезонные снега, которые формируются за счет осадков, выпадающих зимой, которые затем понемногу тают. От 15 до 20% стока приходится на дожди, которых очень мало, и на таяние ледников, объем которых постепенно сокращается.

Однако существует другая проблема – слишком мало данных. На сайте соответствующего Гидрометцентра представлены только отрывочные данные, из которых ничего не следует, кроме того, что объем выпавшего снега в этом году в пределах нормы. Число метеостанций сокращается, сеть опорных станций в регионе низкая, методики не совершенствуются, таким образом существует целый комплекс проблем. На европейской части России также существуют схожие проблемы: меняется климат, старые методики не работают, из-за чего встречаются большие ошибки. Германия и Швейцария пытаются вкладываться в решение данной проблематики, однако нельзя говорить о существенном прорыве в этой части.

Что касается прогнозов о Центральной Азии на этот год – это должны представлять местные гидрометеорологи, которые основываются на данных о снегозапасах. Однако, к сожалению, данных нет в открытом доступе, поэтому судить об этом не берусь.
В советские годы наши страны входили в единый народнохозяйственный комплекс, проблем с реками не было, но со времен распада СССР системы распределения водных ресурсов, чтобы учитывались интересы каждой страны ЦА, создано не было. Учитывая все внутренние конфликты в регионе между «верхними» и «нижними» странами, как могла бы быть решена проблема сегодня?
В период существования СССР, действительно, все водные ресурсы Центральной Азии управлялись из Москвы, из Министерства водного хозяйства. В Центральной Азии при помощи местных специалистов создавались автоматизированные системы управления, которые решали все задачи по аккумуляции воды в водохранилищах и распределению ее между различными пользователями: сельским хозяйством, рыбным хозяйством и прочими. Госплан СССР решал вопросы о многомилионных компенсационных выплатах «верхним» республикам, если решения принимались не в их пользу.

После распада СССР образовалось множество государств и выяснились очевидные проблемы. В первую очередь, необходимо отметить катастрофически разный уровень экономического развития республик Центральной Азии: низкий – у горных стран и повыше – у стран, располагающихся на равнинных территориях. Поэтому производство, которое существовало в регионе, резко сократилось.

Сегодня страны верховьев в значительной степени зависят от гидрогенерации энергии, работы ГЭС. В гораздо большей степени это характерно для Кыргызстана, поскольку в Таджикистане меньшие объемы строительства, здесь все еще сохраняется крупный недострой. Направление, в котором эта сфера будет развиваться, известно: какого-то решающего технологического скачка в этих странах пока не предвидится. Кыргызстан и Таджикистан будут по-прежнему «выживать» за счет торговли относительно дешевой гидроэлектроэнергией. Ради этого они согласны обсуждать с соседями проекты строительства различных линий связи, линий передачи электроэнергии. Такое положение сильно обостряет ситуацию, поскольку зимний период – основной для рынка продажи электроэнергии, однако она не так востребована летом. Зимой же вода совершенно не нужна «нижним» странам (Казахстан, Узбекистан, Туркменистан – ред.), которые используют воду преимущественно для мелиорации и производства сельскохозяйственной продукции.

Данный конфликт нарастал в течение десятилетий и сейчас ситуация обстоит незначительно лучше. Между тем, проблема не является сверхкритической. Таджикистан и Узбекистан, довольно быстро достигли договоренностей о взаимоотношениях, в том числе и в сфере гидроэлектроэнергетики, когда на пост Президента Республики Узбекистан вступил Шавкат Мирзеев. Однако это дело сугубо политическое.

В результате этой хозяйственности Россия утратила Аральское море. Сегодня сохраняется два Арала: один с очень колоссальной минерализацией, совершенно безжизненный; другой в низовьях, где поддерживаются приемлемые показатели солёности. Малый Арал существует за счет того, что в феврале Кыргызстан использованную для производства электроэнергии воду сбрасывает – она не нужна сельскому хозяйству в это время, а аккумулировать ее в соответствующих водохранилищах не могут.

Сегодня нет никаких экономических договоренностей между странами по поводу разнообразных компенсационных механизмов в части использования водных ресурсов. В настоящее время функционируют фонд спасения Арала с одной стороны, а с другой – Международная Координационная Водохозяйственная Комиссия, которая стремится урегулировать водопользование на трансграничных реках. Странам центральноазиатского региона необходимо договариваться между собой – что вполне им удается. Однако сказать, что решение данных проблем поднялось на советский уровень, нельзя.

Необходим единый энергетический рынок для стран, экономика которых завязана на водохозяйственном комплексе. Водные ресурсы государства используют сегодня нерачительно, и эффективность использования может быть существенно повышена не только в виде производства электроэнергии в «верхних странах» и сельскохозяйственном производстве – в «нижних». При желании и уменьшении национальных амбиций возможно добиться решения водных проблем.

Подобный опыт уже имелся в советский период, в том числе с помощью таких огромных проектов, как переброска части стока Оби и Иртыша в Центральную Азию.

Вопрос переброски части стока российских рек (Оби, Иртыша) в бассейны Сырдарьи и Амударьи часто обсуждается. Насколько сегодня актуальны эти предложения?
К сожалению, до реализации данных проектов дело не дошло. Хотя по части переброса стоков наши китайские коллеги уже в разы их превзошли за счет объемов перебрасываемой воды. Сама переброска части стока Оби и Иртыша в бассейны Сырдарьи и Амударьи – это задача технически реализуемая. Однако, этот нереализованный проект очень трудозатратен и стоит совсем не дешево – в Советском Союзе его стоимость исчислялась сотнями миллионов рублей. В тот период нефть стоила намного дороже, и были возможности для обсуждения таких проектов, как переброс стока северных рек на юг или морской воды, в частности, из Азовского моря. Сегодня же экономическая ситуация обстоит иначе.

Проект был «зарублен» по разным причинам, в основном из-за наступления развала экономики в 1980-ые гг. – просто не было средств на поддержание этой идеи. Затем с распадом СССР, экономическая целесообразность этого проекта для Российской Федерации оказалась под вопросом. Более того, в России, как и во многих других странах, быстрыми темпами начала сокращаться мелиорация.

Сегодня данные вопросы поднимаются, но для российского водного хозяйства они пока неактуальны, поскольку нет потребителей: сельское хозяйство стран региона пока не востребовало таких объемов отгрузки. Центральноазиатские республики, безусловно, заинтересованы в получении дешевой российской воды. Однако, когда возникает вопрос, кто будет инвестировать в проекты такого колоссального масштаба, дискуссии прекращаются. Страны региона, по всей видимости, ожидают инвестиций от российской стороны, поскольку не располагают ресурсами, чтобы компенсировать строительство. В то же время, это долгосрочный проект, и для России остается вопросом, получит ли она что-то обратно от Центральной Азии. Время от времени возникает политическая дискуссия, не помогут ли «русские братья» узбекскому или казахскому народу – этим все и заканчивается.

С технической точки зрения проект реализуем, несмотря на различные проблемы, которые на современном уровне лишь обострились. Речь идет прежде всего об экологических проблемах – нельзя перебросить воду без последствий: где-то будет сокращение стока, где-то заболачивание. Данные вопросы могут быть решены с помощью современных технологий и при минимальных издержках. Однако возврата к реализации проектов пока нет, как и нет пока глобальной экономической идеи, под которую они создавались.
Известно, что в настоящий момент Китай из девяти кубокилометров вод Черного Иртыша забирает около трёх кубокилометров, что грозит обмелением реки, протекающей также через Казахстан и Россию, а также ряда озёр. Каким образом можно решить данную проблему?
Данная проблема существует уже давно: Китай забирает из Черного Иртыша, поправлю, около 5-7 кубокилометров. КНР и в дальнейшем будет использовать по максимуму воду реки, причем для Казахстана наступят большие последствия, чем для России. Пока вода Иртыша доситгает российской границы, она проходит через несколько водохранилищ, где испаряется, загрязняется, используется для водоснабжения Республики Казахстан. Говорить об угрозе обмеления реки только со стороны Китая сложно, поскольку большой объем воды формируется на территории Казахстана.

Для решения данной проблемы в г. Омске уже на протяжении 10 лет обсуждается идея строительства специального низконапорного гидроузлала практически с отсутствием водохранилищ. Его реализация позволит улучшить транспортные условия на Иртыше и условия функционирования водозаборов. Таким образом, Россия создаст дополнительную техническую инфраструктуру, которая в условиях маловодья позволит осуществлять водохозяйственные мероприятия. В этой области сегодня пока нет острых проблем.
Некоторые ученые полагают, что проблемы природопользования не решаются потому, что ими на официальном уровне занимаются общественные деятели, а самих ученых не только не допускают к принятию решений, но и не дает доступ к результатам проводимых исследований? Существует ли такая проблема и если да, то, как ее можно решить?
Есть ли проблема в том, что человек не на своем месте принимает решение? Конечно, есть.

Решение о приостановлении проекта по переброске части стока рек в Центральную Азию принималось с участием космонавтов и писателей, звучали обвинения, что «злостные мелиораторы решили угробить страну». С прекращением данного проекта прекратились и исследования. Часто подобные решение принимаются с точки зрения политических интересов или в угоду каким-то социальным группам, но вовсе с научно-технической позиции. В СССР довольно много средств вкладывалось в научно-технический прогресс, однако это не означает, что именно ученые принимали решения в стратегически важных отраслях. Эти решения, в первую очередь, были политическими, но обеспечивались интеллектуальными усилиями.

С востребованностью научно-технических рекомендаций и решений станет возможным обеспечить регулирование и использование водных ресурсов региона. Поэтому необходимы любые формы кооперации между странами и научными сообществами. Я приветствую экспертные заседания, советы, журналы – все они необходимы. Однако сегодня очень мало крупных площадок, на которых ученые могли бы без оглядки обсуждать проблемы.
Ia-centr.ru, Лаборатория по изучению общественно-политических процессов на постсоветском пространстве
Made on
Tilda